Гражданин с вызывающим ником Алек Болдуин в болтанке нашего чата запостил отличн

Гражданин с вызывающим ником Алек Болдуин в болтанке нашего чата запостил отличный видос:
https://www.youtube.com/watch?v=sC9yAhOOQj4

(Многие, кстати, не знают, но у нас всю дорогу два чата. Один - вот этот, изысканный, для латентных лордов. А второй - для халтурщиков, где люди обсуждают тысячами сообщений в день всякую хуйню, но в основном — таинства онлифанса и сколько зарабатывает сисадмин по имени А.)

Очень захотелось добавить к видео небольшую горстку собственных мыслей:

Всё моё детство я, как оказалось, хлебал поварёшкой пропаганду. Причём не в переносном смысле, а буквально: ею были пропитаны супы и каши, стены, лавочки, школы, телек, и даже трещины на потолке.

Пропаганда была неотъемлемой частью материи, окружавшей советского и постсоветского человека с колыбели.

Хули сказать тут - даже то, какие строились дома, как они выглядели, и в какой цвет были покрашены лавки во дворе — это всё было частью одного большого, плохо отрендеренного мифа.

Ничто ни по отдельности, ни в сумме, не должно выглядеть лучше чем венец творения человеческого - советский танк, который на деле грозит гораздо больше внутрь, чем наружу.

Мои бабушка и дед работали на заводе “Коминтерна”, гордо носившем труднопроизносимое имя Сибсельмаш. По легенде, он выпускал технику для сельского хозяйства. На практике - большинство инженерных мозгов там трудились над ракетно-зенитными комплексами.

И это, в каком-то смысле, отражает суть всей этой ебано-неизменной системы: одно заявлено — другое делается — третье подразумевается.

В излишне-добродушном Советском Союзе всё было наполнено каким-то напряжённым смыслом. И особенно это касалось гордости.

Слово “гордость” - пожалуй, первое, что всплывает в голове, когда я думаю о психологии постсоветского человека.

Гордиться нужно было всем: родственниками, спортом, родиной, флагом, заводом, лампочкой в подъезде - даже если она не горит.

Мне, как и всем вокруг, прививались убийственные дозы самой разной гордости.
Памятник, который я лучше всего помню с детства - гигантская, уродливая чёрная стелла, на которой коваными буквами было написано:

“Наш завод — трижды орденоносный!”

О каком именно заводе речь, и что это за ордена - не знал никто.
Но всем почему-то становилось тепло на душе. Как будто мы лично участвовали в получении этих орденов, и в них вообще был хоть какой-то, хоть самый малюсенький смысл.

Я точно знал, что чем бы ни занимался этот завод - его продукция лучшая. И этим можно и нужно гордиться без условий.
А те, у кого такого завода нет - ну пусть завидуют, пока мы тут обкладываемся орденами.

У нас дома стоял пузатый ламповый черно-белый телевизор. Его проектировали советские инженеры, а значит — это надёжно, как бетонный бункер, и в два раза тяжелее.

И пусть он щёлкал, мигал, не переключал каналы и слегка вонял озоном - зато это то самое, настоящее, а не ихняя импортная хлипкость. Смысл предмета был всегда важнее самого предмета, и его функций.

Гордясь всем вокруг, как-то даже в голову не приходило сочувствовать например тем, у кого всего этого величия нет.

Вообще, сочувствие - чувство очень тусклое по сравнению с гордостью.

А гордость - она яркая как Солнце. Она освещает весь внутренний мир, и эффективно вытесняет всякие унылые эмоции вроде сомнений, эмпатии или желания в чем-либо глубже разобраться.

Мой дядя, например, гордился своими советскими наушниками. Им было уже лет двадцать, и он уверенно заявлял, что они переживут его внуков.

В его комнате стояла огромная деревянная студийная колонка "Вега". Включать её имел право только он сам - ведь она “давала то самое, исконно советское, похрипывающее эстрадное звучание”.

Даже такой конструкт как "звучание", выходит, тоже умудрились наполнить патриотизмом.

И вот, несмотря на всё это, спустя годы, тот же дядя, едва подрезав немного баблишка на какой-то мутке, первым делом купил себе японскую Хонду.

И воткнул туда пластиковую музыкальную систему Panasonic за бешенные бабки, а не, сука, ебучий деревянный “Луч”. И из этих колонок почему-то ебашили Abba, Modern Talking, и Kool Herc.

Вот тебе и “переживут внуков”.

____
Однажды на Пхукете я подружился с британским историком - седовласым алковолшебником по имени Говард. Он больше сорока лет работал в McKinsey, на предприятиях по всему миру: от Танзании до Гонконга.

Он написал книги по истории, религии, политике - и был просто до неприличия интересным собеседником.
Паб, который он держал, закрывался в одиннадцать, но мы регулярно засиживались за разговорами до двух ночи.
(Кстати, он всё ещё жив, и его легендарный паб Green Man до сих пор стоит на Чалонге. Если будете там - обязательно заглядывайте, и передавайте привет от Антона и Маши из Лондона)

Говард объяснил мне, простыми словами, то, о чём в России было принято молча догадываться тем, у кого иммунитет к чуши:

“Советская промышленность ничего не экспортировала просто потому что это было невозможно. Союз производил то, что в сравнении с любым другим промышленным комплексом, справедливее всего назвать "мусор".
Ни одна страна не покупала бы такую продукцию добровольно.
Это как продавать АвтоВАЗ за пределами России - нужен не рынок, а религиозная секта.”

И тут я понял: всё то, что в моём детстве подавалось как предмет гордости, за что так трепетно держались старшие - в реальности было просто жалким скарбом.

Потом я наткнулся на ютубные DIY-каналы, где сравнивали молотки, отвёртки и наковальни, саморезы и кирпичи, произведённые в разных странах. В элементарных тестах на прочность и пригодность для основной функции.

И каждый раз советский молоток попадал в конец списка. Не второй. Не пятый. А в ебучий конец.

И я не мог поверить. Сидел, смотрел, пересматривал. Думал: “Ну, может, у них просто неправильный молоток попался… У нас на заводе был другой, получше. Да ну этого просто не может быть!”

А потом снова вспоминал про гордость. Это в советском мире не просто чувство, а оправдание дефицита.
Единственная причина, по которой ты выбираешь советское - это потому, что другого нет на полках, либо ты не можешь себе позволить на те полки заглядывать.

Говард сказал:

“Чтобы купить АвтоВАЗ, нужно не желание, а идеологическая преданность.
Нужно воспитание, в котором ценится гордость за сам факт обладания, а не за качество. Истинный смысл слова "качество" вырезали из социума, чтобы заменить на первый взгляд точно таким же словом, но с совершенно другим значением.

Именно это объясняет, почему “у нас своё, зато лучше” так долго жило в головах.
Это был не патриотизм. Это был своего рода импортозамещённый здравый смысл.

Вот такая у нас была гордость. За трактора, которые никто не покупал. За телевизоры, которые воняли. За заводы, которые выпускали ракеты под видом сеялок.

И по сей день у многих она осталась как культурный рефлекс:
Гордиться всем, когда звучит команда, как у собак.. Чем хуже работает, тем больше придется гордиться, чтобы с ума не сходить.