Search

Какой же это был театр феромонов! Какая драма на полях в клеточку.
Герой с прыщом на носу. Героиня с «Мальборо» в лифчике. И всё решает один момент: успеет ли Славик кинуть клочок бумаги за секунду до того, как в класс зайдёт училка.

Обычно я писал нормальные записки. Но в тот день я сидел с придурком Димоном. Он рисовал член на парте и пялился на Наташку.
Наташка была кустодиевской женщиной. Жопа — как объект народного поклонения. Жопа как архетип!
Димон сказал:
«Слабо ей записку про жопу?»
А мне не слабо.
Я написал:
«Вот это жопа! Хотелось бы написать по ней контрольную!»
И мы приготовились…

Если девушка однажды в школе держала записку с надписью «пошли после уроков», она уже знает, что письма — это секс, только по правилам грамматики.

А теперь послушай меня, копирайтер этой пиписькиной банды! Когда ты подделываешь мой аккаунт и пишешь девушкам: «Привет, кросотка. Ты как?»; -) — ты совершаешь преступление перед стилем.

Ты не флиртуешь, ты насилуешь орфографию. Женщина
может простить даже «я тебя люблю» через «и». Но не в первом же предложении.
Язык — это не инструмент вроде фуганка. Это половой орган интеллекта. Он проникает туда, куда не всякий мужчина дойдёт физически.

Если ты пишешь как хуём, тогда уж не строй из себя писателя. Строй из себя хуй.
Но если ты выбрал текст, то будь готов, что тебя будут оценивать по почерку, а не по ширинке.

Писать надо так, чтоб между ног дымилась печатная машинка.

Дорогие подписчицы, если вы поймаете этого лже-Николая, не сдавайте его полиции. Сдайте мне. Я его запру в Школе продюсирования, где он будет слушать курс «Пиши как Картос — трахай без фото». С отработкой на практике — во множественном числе и страдательном залоге.

С любовью,
ваш Картоз

Три кругосветных приключения: «Погнали», «Как люди живут», «Белая амазонка». Почему именно в воскресенье шоу о путешествиях смотрят лучше, чем реалити и регулярные сериалы?

Потому что в понедельник — опять в клетку.
А в воскресенье можно представить, что ты не в вольере.
Путешествия — это свобода в нашем несвободном офисном мире.
А канал Пятница открыл окошко и через него дует в воображение.

Из нашей серии «Посты, ведущие в запой»

Иногда я возвращаюсь туда,
где когда-то был нужен.
Это не ностальгия.
Просто память ведёт как собака.

Там уже всё не то. Скамейка облезла.
Ты всегда садилась слева.
Я никогда не спрашивал почему.
Может, потому что там солнце дольше держалось.
А ты любила, чтобы было тепло.

Я говорил тебе про Гегеля.
А ты рассказывала про то,
как в детстве хотела стать библиотекой.
Не библиотекарем.
Библиотекой.
Чтобы внутри было тихо.
Я смеялся. А ты говорила:
«Дурак, ты не понял».

Сначала стали тише твои шаги.
Потом не было звонка.
А потом ты ушла.

Иногда, когда ветер дергает за ворот,
я думаю, что это ты.
Что ты просто злишься и хочешь сказать:
«Ты всё испортил, но я всё равно здесь».

Ты теперь в другом городе.
Может, не одна. Может, счастлива.
А я всё в этом старом пальто,
в котором ты прятала руки от холода.
А однажды спряталась в нем целиком,
когда пошел мокрый снег…

Сижу, разговариваю с тобой.
Иногда даже вслух.
Я говорю всем, что ты в другом городе.
Хотя на кладбищах не ставят вывесок с названием городов.

Закончил сводить два новых альбома Nico Cartosio.
Слушать больше не могу ни скрипки, ни виолончели. Хочу бас.
Жирный саб. Или олдскульные синты. Грязный рояль. Надрывный шансон.
Что угодно — только не симфоническое.

Посоветуйте трек, который у вас на репите уже неделю.

НАСЛЕДНИКИ И НЕДОСТОЙНЫЙ СЫН

Музыкальный хук, который наказывает тебя за то, что ты есть

Уже несколько дней вместо того чтобы писать оркестровки для своего нового альбома, я по ночам смотрю «Наследников».

Помните, как в детстве мальчишки во дворе спорили, чья тень длиннее? Так вот, мальчики выросли и устроили фестиваль зависти и соперничества. А сценарист Джесси Армстронг раз в десять секунд вонзает им шприц прямо в эго.

Но не Джесси здесь главный злодей. Я обвиняю композитора Николаса Бриттла в захвате заложников. Его мелодия хватает тебя за руку и уже не отпускает. Как он это делает? Сейчас разгадаем.

когда вступление — это завещание

Я всегда считал, что семейные войны за дедушкины заводы, пароходы и челюсть из чистой платины — это про других. А теперь понял: мелодия наследства звучит и во мне. Но она не про деньги. Она про мою ценность в глазах отца.
Для меня музыка Бриттла — музыкальная пощечина. Он влепил ее маленькому Нико, который всегда искал отцовской любви, но не всегда находил.

Кто-то из комиков сказал про мелодию Ника: «Похоже на фугу Баха, который работает не на Бога, а на совет директоров».
Музыкальная тема «Наследников» — даже не фуга, а фугу: красивая, хищная и потенциально смертельная.

Рояль вступает первым. Как Бог-Отец. Он говорит:
— Ну что же ты подвел меня, сынок?
Ледяной упрек в тональности до минор.
Потом подтягиваются дети: скрипки, струнные и духовые. Но это не дружная оркестровка, это наследственный спор. Здесь каждый хочет быть солистом.

Каждый раз, когда звучат первые ноты вступления, я как будто вхожу в комнату памяти, которую не хотел открывать.
В ней всё осталось, как было: треснувшее пианино, пыль и повисшее без ответа «отец, прости».

И всё это — только за первые тридцать секунд вступления.
Cm - Ab - Fm - G

симфония из мух, камней и отцов

Когда я учился в музыкальной школе, мы с ребятами на спор «играли темы». Ты садишься за рояль, а тебе одноклассники кричат: «Сыграй, как жужжит муха в стакане». И ты сидишь, потеешь, подбираешь это жужжание.
А потом уже сам кричишь парню за…