Search

Прослушивания проводились в студии «Программы максимум», куда по моей просьбе вкатили рояль.

Тихие домашние девочки с нотами Шопена и Метнера вздрагивали, увидев, где очутились. Не о такой музыке они мечтали. Они поспешно исполняли по одной пьесе, сдержанно прощались и не перезванивали больше никогда.

И вот в один из дней в студию впорхнула она. Мисс монобровь Главного Кавказского хребта. В теле. В возрасте. В ярких золотых лосинах и топике «Kiss me». «Шылунья», как сказала бы Анна Ахматова.

Я спросил:
— Простите, как вас зовут?
— Гаяне Автандиловна. — Она обвила мою шею. — Но ты можешь звать меня просто Жужуной, мой дерзкий продюсер. Пробы будут прямо здесь, на…

Не помню, как мне удалось её выпроводить, но еще очень много лет в ночь с пятницы на субботу у меня раздавался звонок от абонента «Не брать Жужуна».

Друзья! Есть ли среди подписчиков грузинские пианистки? А жертвы коварной Жужуны?

Сегодня с нами Леонид Губанов

Живём в печали и веселье,
Живём у Бога на виду:
В петле качается Есенин,
И Мандельштам лежит на льду.
А мы рассказываем сказки,
И, замаскировав слезу,
Опять сосновые салазки
Куда-то Пушкина везут.
Не пахнет мясом ли палёным
От наших ветреных романов?
И я за кровью Гумилёва
Иду с потресканым стаканом.
В моём лице записки…

ФОНЕТИКА ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ

Знакомый Парфёнова когда-то работал в советской газете «Гудок». В брежневские времена. И каждое 1 марта публиковал статью, которую неизменно начинал фразой: «Пришла весна — время подсыпки гальки на шпало-рельсовые стыки». И никто не замечал диверсии. Потому что хорошего текста от авторов никто не ждал.

Талант в советской газете вызывал тревогу. Приветствовались, как писал Довлатов, умеренные литературные способности.

История сделала круг.
Непрофессионализм в медиа перестал быть проблемой.

Я постоянно думаю: может, бросить все и основать секту копирайтеров?

ЛИТЕРАТУРНЫЕ ГАЛЕРЫ

Мне бы и в голову не пришло пойти работать на телевидение — капризное, манерное, поверхностное.
Я собирался поступить на филфак МГУ и после университета писать для журнала «Вопросы языкознания».

Умение писать – вот что казалось важным. Литературные способности уже добродетель.

В то время меня окружала компания, в которой можно было получить в глаз в споре о ритмической структуре синтагмы. Или сцепиться из-за коннотации слова «исподволь».
Но поступил я на факультет журналистики МГУ, хуже того — пошёл в телегруппу. Очевидно, последовательность не была моим сильным качеством.

Денег не было совсем. И я начал подрабатывать литературным негром. Ничего другого, кроме как складывать буковки, я не умел. Я накатал семь дипломов за старшекурсников. Написал книгу за известного спортсмена. Писал шутки для команд КВН. А потом меня позвали в «Вести» — переписывать репортажи региональных корреспондентов.

Приходишь зимой к пяти утра в редакцию, а там уже ждут сюжеты. Темы — бескомпромиссные: «Почтальон 20 лет работает почтальоном», «Дойка щук на водохранилище», «Праздник грунтового кабачка».

Один репортаж помню до сих пор. Бабушка жила в ветхой пятиэтажке. Вышла на балкон, и он обрушился.
Оригинальный текст начинался так: «А ведь сколько раз предупреждали пожилую женщину в жилищно-коммунальном органе». Выпускать репортажи…

Меня просили переписать текст. Писал я быстро и смешно. «Вестям» нравилось. Но не оставляло чувство, что однажды региональные корреспонденты приедут в Москву и дадут мне пизды.

Мой товарищ по литературным галерам Максим Соколов сказал:
— Пойдём отсюда! Парфенов команду набирает. Нужны корреспонденты.

намедни

Парфенов посмотрел на меня и сказал:
— Какие погребальные дроги стоймя! При своих двух метрах роста я был очень худой и синевато-зеленый от сорока сигарет в день.

Парфенов говорил быстро, формулировал стремительно, и отвечать нужно было в его темпе:

— Быстрее, рожденный в рапиде, быстрее!
Я начал говорить быстрее и невпопад жестикулировать.
Парфенов кивнул и подытожил:
— Это хорошо, что ты «итальянец». Шеф-редактор по темпераменту должен быть итальянцем.

— Какой шеф-редактор? — говорю. — Я к вам корреспондентом пришел работать.

— Понимаешь, корреспондентов у нас много, а шеф-редактора пока нет. Поработай месяц шеф-редактором, а потом мы кого-нибудь найдем и будешь репортажи снимать.

Я подумал: месяц — это терпимо. И на двадцать лет задержался за кадром. Шеф-редактор «Намедни», потом главный продюсер, руководитель прайма НТВ, затем гендиректор телевизионного холдинга и создатель собственного канала. Точнее двух. А корреспондентом меня Парфенов до сих пор не назначил.

Я стал шеф-редактором «Намедни», и вся моя жизнь превратилась в текст. Я придумывал заголовки для репортажей. Переписывал сюжеты за половину корреспондентов НТВ, решивших попытать счастья в «Намедни».

Однажды Парфенов привел репортера, побывавшего в воюющем Ираке, и попросил меня отредактировать текст его сюжета.
Автор оказался не только военным корреспондентом, но еще и военным: от текста веяло тяготами фронтовых дорог. Одно кирзовое предложение подгоняло другое. Я матерился, но к концу пятого часа текст уже хрустел от формулировок. Закончив, я пошел к Парфенову:

— Леонид Геннадьевич! Вот текст вашего офицера, но с ним, пожалуйста, объясняйтесь сами.

Через двадцать минут вернулся смеющийся Парфенов:
— Автор ознакомился со своим текстом. Сказал: «Этот вариант тоже нормальный, но много жемчужин пропало!».

Леня учил меня писать пассажно, чтобы текст разлетался на цитаты.
— А иначе зачем небо коптить? — говорил он, имея в виду, зачем заниматься журналистикой, если даже сформулировать нормально не можешь. Это я запомнил на всю жизнь.

25 лет я в бизнесе, но все еще каждый день продолжаю работать гострайтером: переписываю сценарии шоу, сочиняю анонсы, вырабатываю в промышленных масштабах слоганы и заголовки. Три месяца назад в этом телеграм-канале я впервые в своей жизни стал писать тексты за самого себя.